Имя:
Email:
Сообщение:

Разговор с молодой журналисткой Умой Ибрагимовой, которая, несмотря на свои годы, обвиняет экс-главу республики в том, что он не защищал интересы земляков, подозревает создателей премии «Человек года» в продажности, а градоначальника Махачкалы берётся осуждать за «игру на камеру».

 

В последние время определённые волнения в социальных сетях вызывали некоторые сюжеты телеканала ННТ: неутешительные итоги деятельности Рамазана Абдулатипова на посту главы Дагестана, многочисленные митинги недовольных жителей республики, разоблачение национальной премии «Человек года» и, конечно же, ролик о расхождении слов и дел мэра Махачкалы Мусы Мусаева. Автором всех перечисленных работ является корреспондентка канала Ума Ибрагимова.

Мы в свою очередь решили поговорить с молодой журналисткой, которая, несмотря на свои годы, обвиняет экс-главу республики в том, что он не защищал интересы земляков, подозревает создателей премии «Человек года» в продажности, а градоначальника Махачкалы берётся осуждать за «игру на камеру».

Ибрагимова Ума Ибрагимовна – журналистка. Родилась в 1996 году в Тляратинском районе. Окончила отделение журналистики филологического факультета ДГУ. С 2014 по 2016 год работала в газете «Черновик». С февраля 2017 года является корреспондентом телеканала ННТ.

 


 
— Большинство из тех, кто поступает учиться на журналиста, до последнего сомневаются в верности своего выбора. Когда ты поняла, что журналистика — это действительно то, чем ты хочешь заниматься?

— Когда я работала в «Черновике», я не думала, что продолжу реализовывать себя в этой области, потому что газетная работа была для меня неинтересной и даже скучной. Да и сделать себе имя, работая в печатном издании, очень сложно. Я не думаю, что люди, которые читают газеты, всегда обращают внимание на имя автора публикации, да и мало ли кто такая Ума Ибрагимова. Но когда я пришла не телевидение, поняла, что это то, что мне нужно. На телевидении интереснее, можно в полной мере себя реализовать, да и имя себе сделать. Конечно, тут не обошлось и без тщеславия.

 

— До того, как ты устроилась на ННТ, у тебя случались некоторые конфликты с редакцией. Это не затруднило твоё «вхождение» в коллектив?

— В течение первого месяца было очень много недовольных взглядов в мою сторону. Особенно негатив исходил со стороны некоторых девушек. Я понимала, что они не хотели, чтобы я стала сотрудницей канала. Я старалась не обращать на это внимания и просто делала свою работу. Через какое-то время всё это потихоньку рассеялось, начали дружить. Хотя я и сегодня чувствую, что те люди, которые меня невзлюбили изначально, до сих пор имеют ко мне недружеский настрой.

 

— Активно критиковала канал, затем стала его сотрудницей. Нет ли в этом лицемерия?

— Возможно и лицемерие, но оно, я считаю, оправдано. Если бы у нас в городе было бы каналов 10, я бы не пошла на ННТ. Но выбор невелик, и из трёх каналов ННТ мне подходит больше всего: здесь есть какая-то свобода, и позиция редакции более или менее совпадает с моими взглядами.

 

— Ваш канал становится более светским, но не все это готовы принимать. В комментариях частенько приходится наблюдать людей, которые в адрес девушек без платка выражают различные эмоции: от возмущения из рубрики «Куда её братья смотрят?» до более грубых оскорблений. Как ты реагируешь на подобное?

— Я абсолютно спокойно на это реагирую. В принципе, то, что люди такое пишут, отчасти нормально. Изначально канал был мусульманским, сейчас он стал более светским. Люди привыкли включать ННТ и смотреть религиозные программы. А сейчас вдруг там появляются различные ток-шоу, девушки без платка... Это понятная реакция людей, которые ещё не привыкли к этому.

 

 

— Что тебе больше по душе: делать художественные материалы, как, например, об отшельниках, живущих в Тляратинском районе, или остросоциальные сюжеты?

— Конечно, мне больше доставляет удовольствия куда-то ездить, рассказывать об интересных людях. Но с другой стороны, делая только такие материалы, ты как бы отстраняешься от глобальных проблем, от основных новостей, которые происходят.
 
— Ролик, где ты «прошлась» по мэру города, обвинила его в расхождении слов и дел. Расскажи, чья была идея – твоя или телеканала, как создавался сей продукт?

— Однажды мы проезжали мимо улицы Буйнакского, и я увидела рабочих, которые занимались реконструкцией. Я очень часто захожу на страницы в Instagram наших местных чиновников, слежу за тем, что они говорят, что делают…, и за несколько дней до этого я видела на странице Мусы Мусаева комментарии по поводу реконструкции этой улицы. А теперь вижу, что работает не 40 с лишним человек, как было сказано, а 5-6, что провода, которые поручено было убрать, всё ещё на месте.
Я специально переждала неделю, чтобы посмотреть, изменится ситуация или нет. Ничего не изменилось, это были просто слова на ветер. Тогда я предложила редактору сделать такой ролик, на что получила ответ: «Попробуй». Мы поехали, отсняли. Потом мне показалось, что после выхода в эфир этого ролика к каналу могут быть претензии и предложила просто залить его у себя на странице. Но редактор посчитал, что все получилось хорошо, и в итоге это вышло в эфир.

Насколько я знаю, после этого эфира произошли сдвиги в положительную сторону, больше стало рабочих на объектах. Случился какой-то толчок, а значит, всё было не зря.

 

— Тебе не страшно так «напирать» на высокопоставленных лиц?

— Когда я делала сюжет про Абдулатипова, у меня был страх, потому что он, как-никак, защищённый президентом человек. А касаемо Мусы Мусаева у меня не было каких-то опасений, потому что глупо бояться обычного чиновника. Можно даже сказать, что эта была некая провокация с моей стороны, я это не отрицаю.

 

 

— Поступали какие-либо угрозы в твой адрес после этого материала?

— Мне звонили с администрации, спрашивали: «Почему вы это сделали? Зачем? Почему так фамильярно себя ведёте?» и так далее, но никаких угроз не было. Да и они ведь не дураки, чтобы угрожать. Если человек сделал ролик, исходя из постов в Instagram, то ему никаких проблем не составит сделать скандальный материал на основе поступивших угроз.

 

— А сюжет про премию «Человек года». Многие в комментариях отмечают, что чувствуется твоя личная неприязнь к учредителю премии Исрафилу Исрафилову. Они правы?

— Не скрою, у меня была личная неприязнь к Исрафилу год назад. Сейчас я к нему отношусь нейтрально. Личной неприязни к нему у меня не может быть хотя бы потому, что он друг моего будущего мужа. Даже когда я делала сюжет, сказала ему: «Исрафил, ничего личного!» (смеется) Но у меня есть сомнения касаемо премии, которые чётко изложены в материале.

 

— Вы с Исрафилом Исрафиловым учились на одном отделении, работали на одном канале, теперь ты ещё говоришь, что он друг твоего будущего мужа. Не является ли это, на твой взгляд, неким предательством с твоей стороны — «разоблачать его деятельность»?

— Я решила для себя, что в ходе работы я никогда не буду смотреть, друг ли это мой, родственник ли и так далее. Если я постоянно буду думать о том, что подумает этот человек, как бы не обидеть кого-то, как бы угодить всем, то я никогда в жизни ничего не добьюсь. Поэтому: работа – это работа, личное – это личное.

 

— Исправь меня, если я не прав. Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что ты собираешься строить карьеру на эпатаже, на провокациях.

— Я, конечно, продолжу затрагивать острые темы, но всё время делать подобные материалы тоже не стоит, потому что это очень сильно расшатывает нервы, я в этом убедилась. Невозможно постоянно слушать, как тебе кто-то звонит, обижается, возмущается, предъявляет претензии, зачастую необоснованные. Периодически делать подобное – да. Тем более это помогает продвигать меня как журналиста, я этого не скрываю.

 

— За какую сумму ты бы сделала заказной хвалебный материал о человеке, который тебе крайне неприятен, будь то мошенник, коррупционер и т. п.?

— (После 15 секунд молчания.) Ой, не знаю, это тяжёлый вопрос. (Ещё 16 секунд молчания.) Тысяч двести!

 

— Многие наши коллеги признаются, что приходя на телевидение, они в первое время чувствуют в себе напор, энтузиазм. Но потом сталкиваются с низкими зарплатами, не всегда компетентным начальством, с ленивостью коллег и тому подобным, и всё это зачастую хоронит энтузиазм через год-два. Тебе это не грозит?

— Конечно, это иногда бесит, когда ты за неделю можешь 5-6 сюжетов сделать, а другой сдаёт за это же время один сюжет и получает такую же зарплату, как и ты. Надеюсь, что я буду хорошо работать, и это приведёт к тому, что мне, как минимум, поднимут зарплату. Сейчас у меня на плашке написано «специальный корреспондент», и для меня это уже что-то.

 

 

— Какой ты видишь следующую ступень в своей карьере? Сама подметила, что выбор в нашей республике небольшой.

— Я не хочу уезжать из Дагестана, хочу работать здесь, потому что я эту кухню уже знаю, и мне здесь удобнее. Но всё время оставаться на местном телеканале я тоже не мечтаю. Я бы хотела быть региональным корреспондентом федерального канала, работать в местном корпункте.
 
— Что ж, мы желаем тебе непременно достичь своих профессиональных целей.

— Спасибо.

 

Беседовал: Зиявутдин Гаджиахмедов

Фото: Султан Ширинбеков