Имя:
Email:
Сообщение:

Ежегодно 13 апреля отмечается Всемирный День рок-н-ролла — праздник единомышленников, для которых данное направление стало не только музыкой, но и образом жизни. Выясняем, как с ним обстоят дела в Дагестане.

 

В середине прошлого века, вскоре после Второй мировой войны, люди стремились к покою и размеренной жизни. Музыка того периода, спокойная и сентиментальная, была отражением общественных настроений. Однако параллельно с официальной музыкой в США жила и совсем другая, называемая ритм-энд-блюз. Но громкая, ритмичная, полная жизни культура «чёрных» всячески ограждалась от музыкального олимпа Америки.

02 апреля 1954 года, диск-жокей радиостанции Кливленда Алан Фрид осмелился выпустить в эфир сингл певца и гитариста Билла Хейли «Rock Around The Clock» в стиле ритм-энд-блюз, но чтобы не шокировать «белую» публику, придумал жанру другое название — «рок-н-ролл». Благодаря Фриду ритм-энд-блюз, замаскированный под новым названием, зазвучал в полную силу, став доступным всем, независимо от цвета кожи. Новое музыкальное направление быстро преодолело границы США и распространилось по странам и континентам.

Со временем, рок-н-ролл стал включать в себя множество различных разветвлений и направлений: от лёгкой танцевальной музыки до агрессивного и экстремального грайндкора. Ежегодно, 13-го апреля (хотя историческое событие, послужившее основой для праздника, произошло днём ранее) отмечается Всемирный День рок-н-ролла – праздник единомышленников, для которых данное направление стало не только музыкой, но и образом жизни.

 

 

Суббота, шестой час вечера, ресторан-клуб «Камелот». Согласно афише, начало обещано в 17:00, но как часто вы бывали на мероприятиях, которые начинались вовремя? Никогда не любил подобную музыку, но разве можно писать о дагестанском роке, не побывав на концерте? Спустя минут 20 по залу пронеслись первые аккорды электрогитары: на сцене группа «Коробок». Тут же люди (преимущественно – молодежь) начинают заполнять площадку у сцены.

В этот вечер звучали разные песни: заводные и лиричные, русские и иностранные, собственные и каверы, знакомые и малоизвестные. Разной предстала и публика. Одни (их было меньшинство) будто ощущают себя не в своей тарелке и ведут достаточно пассивно; вторые (таких большинство) проявляют себя довольно энергично: пританцовывают, кричат, оказывают поддержку артистам; а третьи – «колбасятся» так, будто только что их батареи зарядили тройным зарядом.

Музыканты, надо отдать должное, стараются выкладываться до последней капли. Помимо группы «Коробок» на сцену в этот вечер также вышли махачкалинские коллективы «The High One» и «Славные парни», а на десерт зрителям оставили московскую группу «Литий», которая преодолела почти две тысячи километров, чтобы презентовать нам свой дебютный альбом. К слову, гости были даже слегка удивлены той поддержке и атмосфере, которая их ждала в этот вечер.

 

 

После концерта современное положение и перспективы рок-музыки в контексте нашей республики мы обсудили с вокалистом и гитаристом одной из наиболее известных дагестанских рок-групп с каламбурным названием «The High One» Гамидом «Gam Drum». Несмотря на то, что коллектив существует меньше года, её участников можно считать старожилами дагестанского рок-движения, ведь свою музыкальную деятельность они начинали ещё в середине прошлого десятилетия.

 

— Доволен тем, как прошёл концерт? Какие эмоции?

— Честно говоря, восторг! Я очень доволен! Не совру, если скажу, что это был лучший концерт за всю мою музыкальную деятельность.

 

— Что понравилось?

— Как-то всё сложилось удачно. Во-первых, публика была классная; я даже не ожидал, что будет настолько мощная поддержка. Это было очень приятно, очень круто. Во-вторых, сама площадка понравилась во всех отношениях. К сожалению, в нашем городе немного мест, где можно проводить мероприятия такого рода. Плюс, понравилось, как мы отыграли. Всё это в совокупности подарило яркие эмоции.

 

— Сколько зрителей было сегодня?

— Человек 150, точно не знаю.

 

 

— Это много или мало?

— Я думаю, что для такого мероприятия, проводимого в Махачкале — это очень даже прилично.

 

— В чём проблема поиска площадок?

— Причин, на самом деле, достаточно. Во-первых, проблема в том, что у нас такая музыка не популярна. Соответственно, мало кто планирует, обустраивает свои заведения (бары, клубы, рестораны) так, чтобы в них можно было играть живую музыку с большим количеством инструментов, то есть, зачастую они технически не пригодны площадки. Во-вторых, желательно, чтобы заведение было где-то в центре, потому что не все захотят ездить за черту города.

Следующий немаловажный пункт – цена. Да, есть технически оснащённые банкетные залы, но стоимость их аренды будет для нас неподъемной. В этом случае мы даже аренду не покроем, не говоря уже о том, чтобы что-то заработать. И, в-четвёртых, не просто договариваться с владельцами заведений. Не все понимают такую музыку, думают, что мы какие-то наркоманы, сатанисты. Да-да, ты смеёшься, а среди людей такие стереотипы живут до сих пор.

 

 

— Цитата из вашего инстаграма: «Окрыляют лица напротив, которые горят тем же огнём, что и ты, которые с тобой на одной волне, у которых в глазах такое же пламя хаоса, драйва и энергии». Расскажи, что испытывает рок-артист, находясь на сцене?

— Это сложно описать. Нереальный драйв, эйфория, которая заглушает всё остальное! Зачастую, у меня случается так, что я вышел на сцену, отыграл программу, а после, когда всё закончилось, я ухожу со сцены и понимаю, что многое не помню. Случаются пробелы в памяти. Уже потом я смотрю записи и думаю: «А-а, вот как оно всё было…» Когда выходишь на сцену, даже если стоит три человека, у тебя происходит с ними обмен энергией, и это очень круто. На это подсаживаешься (смеётся).

 

 

Периодически, во время концерта происходило довольно странное (по крайней мере, для тех, кто впервые на подобном мероприятии) зрелище: на танцполе перед сценой молодые ребята начинают толкать друг друга – один второго, второй третьего и так далее. Зачинщики (среди них, порой, оказываются и девушки) толкаются и врезаются друг в друга, бегают, машут руками, падают, а те, кто не желает в этом принимать участие, тут же расходятся, дабы не оказаться в гуще событий. Продолжается сие действие, как правило, около полуминуты-минуты, а затем все вновь возвращаются на свои места.

Подобные действия публики на музыкальных концертах в массовой культуре носит название «слэм» («Slam»), а образовавшийся перед сценой круг, внутри которого происходят наиболее активные действия, называют «Сёркл пит» («Circle pit»). Зародилось это явление в США в начале 80-х годов на концертах первой волны американского хардкора. Как это обычно и бывает, тренды с Запада добираются спустя годы до крупных городов России, а затем и до её провинций.

Вы удивитесь, но слэм, будучи, казалось бы, хаотичным явлением, на сегодняшний день имеет почти десяток отдельных течений и, даже, свой кодекс этических правил и технических рекомендаций, которые необходимо соблюдать во избежание травм и увечий. Основное правило: «Уважайте людей, вы с ними слушаете одну музыку и пришли на один концерт». Ещё один любопытный пункт гласит следующее: «Слэм – не драка, и не следует стремиться причинить вред окружающим, НО за случайные удары извиняться не принято». Так-то!

 

 

— Я сегодня впервые стал свидетелем слэма. Как ты сам к этому относишься?

— Мне, наверно, больше не нравится, чем нравится. В Москве я посещал много фестивалей в качестве зрителя, и бывает, что жёсткая музыка, драйв, и ты чуть попрыгал, потолкался, побегал по кругу, но если это в меру. А когда начинается совсем жёсткая «макруха», то я к этому отношусь отрицательно.

 

— Сегодня я видел, как парень чуть не ударился глазом об угол стола. Бывали на твоей практике серьёзные инциденты, травмы?

— В Махачкале? Вроде нет. В принципе, у нас это всё проходит более лайтово по сравнению с той же Москвой. Там, при мне много раз бывало, что наносились удары локтями, кулаками, ногами, и такое проявление я не совсем понимаю. У нас слэм проходит более спокойно, и травм на моей практике вроде не было. Небольшие стычки, наверно, случаются, но редко, и ни во что серьёзное они не перетекают.

 

 

— Сегодня выступала московская группа «Литий». Как так вышло, что ребята оказались в Махачкале?

— Их фронтмен (прим: лидер группы, её «лицо») Нурали – наш давний товарищ. Он родом из Избербаша, а сейчас живёт в Москве, собрал там свою команду. Мы ему сказали, что у нас будет концерт, пригласили, как раз они и альбом записали, и они с удовольствием приняли наше предложение.

 

— Какие у них впечатления?

— Они тоже в восторге. Ребята не ожидали такой энергетики, и остались довольны. По-моему, они не видели такой поддержки, какая их ждала в Махачкале.

 

— Вернёмся к нашим реалиям. Возможно ли в ближайшем будущем, чтобы дагестанские рок-группы выступали не в маленьких клубах, а на концертных площадках?

— Я думаю, что если всё это правильно преподать, то есть найдётся человек или команда, которая продвинет какую-либо группу в нужных кругах и преподаст их музыку как нечто нормальное, современное и модное, а не как что-то непонятное, странное, глупое… Нужен комплексный подход и должное стечение обстоятельств.

Сейчас люди стали проще относиться к рок-музыке, начинают слушать даже те, кто ещё недавно от неё нос воротил; иногда она проскальзывает на радио, по телевизору. Отношение к року меняется, хоть и довольно медленно. И, соответственно, если сами группы будут играть что-то более лёгкое, попсовое, думаю, вполне реально выйти и на концертную площадку. Мы будет к этому стремиться.

 

— Я прихожу к выводу, что пока в Дагестане заработать на жизнь одной лишь рок-музыкой невозможно.

— Не только в Дагестане, но и в России, в принципе, не так-то легко жить одной лишь рок-музыкой.

 

— Тебе нужно подготовить небольшое сообщение на тему «Рок в Дагестане». Как бы ты охарактеризовал это явление, что бы сказал о его нынешнем состоянии и перспективах?

— Я думаю, что сегодня всё складывается довольно-таки положительно, и появление новых групп – это один из показателей. Было затишье, а сейчас заявляют о себе молодые талантливые ребята, которые хорошо играют и поют. Глядя на них, «старички» активизируются. Думаю, что у дагестанского рока есть перспективы для развития и наращивания оборотов.

 

 

— Какие рокеры вне сцены, в бытовой жизни?

— Такие же, как и все (смеётся). На сцене они – отвязные ребята, а в жизни, как правило, работают точно так же, как и все. Я – архитектор; только что я кричал на сцене, а уже в понедельник буду сидеть в офисе и что-то проектировать. Зачастую по улице идёт человек, и не скажешь, что он – рокер и рвёт струны на сцене. Редко бывает, чтобы человек и на сцене гремел, и в жизни.

 

— Что ж, мы желаем вам творческих успехов и по-настоящему крутых концертов.

— Спасибо, будем стараться.

 

Беседовал: Зиявутдин Гаджиахмедов

Фото: Султан Ширинбеков